Каждое начинание в Международной грантовой программе «Православная инициатива» нацелено на то, чтобы о духовной традиции Православия на примере конкретных дел узнавали не только прихожане храмов, но и люди вне церковной ограды. О том, как влияет приверженность человека исконным духовно-нравственным ценностям на его гражданскую активность, и как власть имущим можно получить «прививку» от равнодушия и «финансовой клептомании», нашему изданию рассказал известный российский политик, сенатор Российской Федерации, один из сопредседателей направления «Социальное служение» в грантовом конкурсе Сергей РЯБУХИН.
Активное неравнодушие
Сергей Николаевич, когда Вы впервые узнали о «Православной инициативе» и почему решили помочь ее реализации?
– В свое время, в начале 2000-х годов по просьбе Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и вместе с известным российским политиком, на тот момент главой Счетной палаты России Сергеем Степашиным, мне довелось быть одним из тех, кто входил в попечительский совет по восстановлению древнейшей обители славного города Мурома, – Спасо-Преображенского мужского монастыря, история которого насчитывает более тысячи лет. В то время мы собирали всех, кто способен оказать помощь и содействие в этой работе. В их числе оказался и Сергей Владиленович Кириенко, который тогда еще был полномочным представителем Президента России в Приволжском округе. К слову, он в то же время занимался восстановлением знаменитого Дивеевского монастыря. Как известно, при его непосредственном участии появилась и заработала в 2005 году и программа «Православная инициатива». Считаю, что лично меня с этой программой соединила та деятельность, которую мы совместно вели с Кириенко, занимаясь восстановлением монастырей в Муроме и Дивееве.
Дело в том, что спустя несколько лет, в начале десятых годов XXI века, когда Президент России назначил Кириенко руководителем «Росатома», проект по восстановлению Дивеево без него немного осиротел. Настоятельница Дивеевского монастыря игумения Сергия (Конкова) тогда приехала в Счетную палату, попросила о поддержке Сергея Степашина, и тот решил подключиться. Мы создали рабочую группу: подняли архивы и, внимательно изучив их, вышли на те границы Дивеева, в которых находился монастырь раньше. И увидели, что многие здания, которые ранее принадлежали монастырю, были заняты – где-то находилась аптека, где-то детский дом, где-то ещё что-то. Начали работу, чтобы потихонечку переселять учреждения в другие здания на лучших условиях. И тот красивейший Дивеевский монастырь, который мы сегодня видим, – это дело, которое начинал Сергей Кириенко, а мы продолжили.
– Вы в свое время вошли в Координационный комитет по поощрению социальных, образовательных, информационных, культурных и иных инициатив под эгидой Русской Православной Церкви. Как это произошло?
– Меня туда пригласил лично Сергей Кириенко – на место Александра Галушки, который возглавил Министерство развития Дальнего Востока Российской Федерации, из-за чего не смог уже принимать полноценное участие в работе «Православной инициативы». Сыграло свою роль то, что мы с Сергеем Владиленовичем уже достаточно хорошо друг друга знали. Я с удовольствием погрузился в это новое для меня дело, даже привлек в качестве экспертов программы некоторых сотрудников из Счетной платы России. Представьте, что спустя два десятка лет некоторые из них по-прежнему участвуют в деятельности программы!
Какими проектами «Православной инициативы» Вам довелось заниматься чаще всего?
– В мое поле зрения попадали в основном проекты по социальному служению – например, инициативы по созданию приютов для женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, в том числе в период беременности или после рождения ребенка, площадок для работы с зависимыми от наркотиков и алкоголя людьми, домов для нуждающихся в уходе пожилых людей… Также работали с проектами, связанные с деятельностью самобытных творческих коллективов, работой с талантливыми детьми.
В год к нам приходило несколько сотен заявок, ежегодное количество благополучателей проектов-победителей – несколько тысяч человек. Это высокая активность, особенно учитывая, что сумма одного гранта относительно небольшая, до миллиона рублей. Все это говорит о том, что проекты, которые «приходят» в программу, имеют адресный характер, ориентированы на конкретных людей, жителей конкретных территорий. На мой взгляд, это очень ценная характеристика, которая обеспечивает высокое социальное качество программы.
А еще такая заявочная активность свидетельствует о доверии нашего народа к «Православной инициативе». И возникло оно, в том числе, благодаря выверенной системе экспертной оценки проектов. Например, один и тот же проект оценивают люди, которые друг с другом не общаются и, значит, имеют не зависимую от того, что думает тот или иной коллега, точку зрения. А на большом экспертном совете программы рассматриваются те проекты, которые получили наивысшие оценки на первом этапе. В итоге поддержку получают те начинания, которые действительно востребованы «на земле». Это, безусловно, сильно мотивирует людей к гражданской активности, к выражению своей гражданской позиции, к тому, чтоб участвовать в грантовых конкурсах снова. По большому счету, такие программы, как «Православная инициатива» рождают активное неравнодушие в нашем народе и чувство востребованности.
Благотворители перестали быть «чудаками», подвижники – маргиналами
Приходилось слышать мнение, что «Православная инициатива» стала одним из предвестников того, что спустя много лет нашло свое отражение в Конституции России после внесения в нее поправок в июле 2020 года. А именно – тезиса о том, что Россия является социальным государством, то есть страной, где забота человека о человеке является государственным приоритетом. Можно с этим согласиться?
– Я бы сказал, что упомянутая вами забота человека о человеке получила свое отражение в Конституции России все-таки благодаря тысячелетним духовным традициям нашей страны. А «Православная инициатива» стала той площадкой, которая наиболее полно впитала соки таких традиций, работая в поле гражданских инициатив. Мы же помним, как от наших бабушек и дедушек переходили к нам заветы: заботься о ближнем; не делай другому так, как не хочешь, чтобы делали тебе; помогай людям, не проходи мимо… К сожалению, у нас был циничный период истории, который принято ассоциировать с «лихими 90-ми», когда эти заветы заменили наглые лозунги «делай всё для себя», «будь богатым и ничего не делай» и прочие. Это было время чудовищного развращения народа, в который порой с самого «верха» шли решения, которые размывали тысячелетние нравственные устои нашего Отечества. Но культура помощи ближнему всё равно в нашем народе жила. Сам имею близких знакомых, которые, если человек рядом с ними попал в трудную ситуацию, отдадут ему последнее! И в наши дни мы видим, что это качество к нашим людям после тех самых «девяностых» возвращается. И переживает, если хотите, новое рождение в конкретных делах, к которым, безусловно, можно отнести и проекты «Православной инициативы».
Знаете, когда в 2005 году программа только зарождалась, многие власть имущие чуть ли не вертели пальцем у виска – как можно давать финансовую помощь проектам, которые не имеют коммерческой составляющей? Но ростки духовных традиций все равно оставались, и сопротивление удалось преодолеть. В итоге получилось то, чего не до этого в постсоветской России не было: дела веры, сострадания, милосердия, любви получили структурированную, организационно оформленную поддержку и покровительство на самом высоком уровне.
Бытует мнение, что духовные традиции – это что-то абстрактно-аморфное, не связанное с конкретными делами. А как Вы считаете, приверженность таким традициям влияет на гражданскую активность конкретного человека?
– На мой взгляд, влияет напрямую! Более того, это выступает одним из важнейших факторов такой активности. Именно нацеленные на духовные смыслы люди будут собирать и раздавать, не покладая рук, одежду для неимущих, кормить бездомных, ухаживать за отверженными. Этого не вытравить из сознания нашего народа. И вот такие подвижники на рубеже ХХ и ХХI веков, по большому счету, считались в России маргиналами. Поэтому, когда подобные движения народной души двадцать лет назад были структурированы и сформировались в виде программы «Православная инициатива», да еще и при поддержке полномочного представителя Президента России Сергея Владиленовича Кириенко, это стало одним из самых радостных событий для всей, без преувеличения, православной России.
Считаю, что в какой-то момент (может быть, как раз в середине 2000-х годов) у нас в стране стал происходить кардинальный разворот к упомянутым выше тысячелетним традициям, к православной культуре. Идея, что главное в жизни – это сила капитала, что деньги решают все, у нас, слава Богу, так и не прижилась. Замечу, что те, кто уже был заражен бациллой стяжательства, смотрели на эту тенденцию с раздражением, даже со злобой. Да и, чего греха таить, до сих пор есть люди, которые спрашивают меня – вот зачем тебе все эти православные «штуки», проблемы сдались?
Что отвечаете на это?
– Отвечаю, что мы православные люди. И если мы знаем, что, согласно официальной статистике, тринадцать процентов наших сограждан (а не так давно их было все 30 процентов!) находятся за чертой бедности, то нельзя просто так на это смотреть, если имеешь возможность помочь. Посмотрите, приняли новый бюджет России на 2026 год, к изначальной росписи которого российские сенаторы направили около шестисот поправок, касающиеся увеличения социальных расходов государственной казны. И все они были Правительством России приняты. Это удивительно, особенно с учетом того, что бюджет принимается в трудных экономических условиях, на фоне проведения специальной военной операции.
Для меня это аксиома: нельзя быть равнодушными к беде ближнего, к тому, кто нуждается в помощи и поддержке. И не важно, на каком социальном уровне ты находишься. В России, где забота о ближнем заложена, считаю, на генетическом уровне, равнодушное отношение к людям порождает духовную слепоту. И, знаете, когда двадцать лет назад Сергей Кириенко взялся за работу с некоммерческим сектором, стал помогать формированию «Православной инициативы», у меня было впечатление, что у многих «наверху» произошло настоящее прозрение.
Стоит вспомнить, что тогда во многих городах, где жители порой влачили просто нищенское существование, стали появляться люди-благотворители. Это был стихийный процесс. Например, моя двоюродная сестра Евгения – из города Шиханы, который жил за счет большого химического производства. Завод этот был стратегического значения, но в 2000-х годах его закрыли – американцы буквально заставили президента Ельцина это сделать. И тысячи людей остались без работы!.. Так вот тогда моя сестра и вместе с ней несколько женщин-соратниц создали фонд, стали собирать одежду, чтобы люди не замерзали, стали готовить и раздавать еду пожилым людям, больным и неимущим… И смогли жизнь в городе возродить – даже народный хор создали. Это был отклик православной души, а точнее, многих православных душ, которые стали центром объединения людей на фоне общей беды. Вот так, на этом и других подобных примерах, на мой взгляд, в нашей стране стало возрождаться что-то исконно русское. То, что дает нам жить и действовать в любых условиях.
Милосердие находит отклик
Как менялась за эти годы работа в поле реализации социальных и культурных проектов, направленных на формирование гражданского общества на основе православных ценностей?
– В начале постсоветского времени в стране случилась резкая поляризация общества: одни ушли с головой в бизнес, стали жить только прибылью, другие стали помогать тем, кто оказался на краю жизни. Сейчас такой поляризации в обществе уже нет – сформировались массовые волонтёрские движения, есть большие группы добровольцев. Сегодня такая работа приобрела системный характер. Причем сейчас все это выходит на новый, более высокий уровень на фоне помощи участникам специальной военной операции, их семьям, гражданским людям, пострадавшим от войны. Убежден, что дела милосердия в современной России находят отклик, и очень сильный.
Как в России сочетаются сегодня Православие и активность гражданской позиции?
– Здесь стоит разделять два направления: инициативы, которые реализуются под эгидой Русской Православной Церкви, и ориентированные на православные ценности гражданские инициативы. На мой взгляд, Церковь в свое время увидела в такой деятельности большую перспективу и объединила свои усилия с гражданским обществом. И «Православная инициатива» стала главным аккумулятором этого соработничества. Не случайно созданный специально для координации гражданской активности на православных основах Фонд назван именно этим словом – «Соработничество».
Можете ли назвать знаковые лично для Вас события последних лет с точки зрения консолидации российского общества на базе православных ценностей, на опоре в виде дел милосердия?
– Для меня лично этот перелом произошел тогда, когда в июне 2003 года. Тогда председатель Счётной палаты России Сергей Степашин позвал к себе меня, своего подчиненного, и сообщил, что у него была делегация из Мурома – мэр города Валентин Качеван и игумен Спасо-Преображенского монастыря Кирилл, который в прошлом служил в рядах Военно-морского флота, работал журналистом, потом уехал в Муром сельским хозяйством заниматься, но в итоге ушел в монахи. Просят помочь обитель восстановить. Надо, говорит, тебе съездить туда, посмотреть, что и как. А я до Счетной палаты десять лет в строительной сфере работал, поэтому говорю уверенно: «Это стопроцентная авантюра! Монастырь-то – памятник архитектуры, никто не даст нам восстанавливать его, будет надзор, прокуратура…» Но Сергей Вадимович Степашин настоял, и я дал ему слово съездить туда. И сегодня как же я ему благодарен, что он убедил меня изменить своё мнение об этом деле!..
В Муром я поехал спустя месяц, в основном, чтобы набрать доказательств, что проект не имеет никаких перспектив. Но когда все посмотрел своими глазами, был весьма удивлен. Еще и увидел в монастыре икону Божией Матери «Скоропослушница», которая является списком с одноименной чудотворной иконы, пребывающей на Святой Горе Афон. А я тогда только-только с Афона вернулся. Понял, что Богородица меня в Муром и привела… В итоге ровно десять лет мы занимались восстановлением монастыря, до 2013 года. Тридцать шесть объектов получилось возродить. Последними из них стали бывшая армейская столовая, которую переделали в пекарню, и водоносная часовня с пробуренной внутри скважиной и с купелью, в которую положили камешек, специально привезенный с Иордана – места, где произошло Крещение Господне. Он до сих пор там пребывает. Как и часть мощей святого Илии Муромца, которую по благословению и нашего Патриарха Алексия II, и Киевского митрополита Владимира в своё время лично я с многими чудесами вывез в своём пиджаке из Украины, где уже начиналась «анти-Россия». Пиджак тот, кстати, потом забрали в монастырский музей, пришлось после покупать другой такой же.
Вы давно работаете в финансовой сфере, являетесь профессиональным финансистом. Говорят, что деньги и духовность – вещи разнонаправленные. А Вы как считаете, какая связь есть между этими двумя сферами?
– Конечно, есть люди, причём не только в обыденной жизни, но и во власти, которых лично я называю «финансовыми клептоманами» – они постоянно собирают деньги, даже несмотря на то, что инфляция их сжигает. И даже если такой человек эти средства не украл, он всё равно болен, потому что как «Кощей над златом чахнет».
А православная финансовая традиция, как известно, заключается в одной духовной формуле: рука дающего не оскудеет. Как финансист могу свидетельствовать: Господь так всегда и делает, если отдаёшь деньги без корысти, без мысли «вот я сейчас отдам, чтобы мне потом больше пришло». И в современной России, считаю, этому принципу начинает следовать все больше людей. К слову, когда знакомились с Сергеем Кириенко в начале 2000-х, я даже не ожидал, насколько у него глубокий православный подход к подобным вещам. Поэтому у него столько всего получается сделать, и, с Божией помощью, ему дается только все больше и больше.
Беседовал Петр ПАВЛОВ
Публикация издания «Созидатели России»
(приложение к журналу «Юрист предприятия»),
декабрь 2025 г.
