При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Миряне в приходе

18.09.2017

2P20170828-VAR_0867-1200.jpg

Многие современные христиане, в первую очередь те, кого можно назвать «практикующими верующими», в последние десятилетия всё настойчивее ставят вопрос о недостаточности общинности на православных приходах. К обсуждению этой проблемы часто подключаются и клирики. Что же такое общинность? Какие условия необходимы, чтобы создать настоящий приход и полноценную общину? Своими мыслями об этом делится протоиерей Олег Корытко, секретарь Комиссии Межсоборного Присутствия по церковному управлению, пастырству и организации церковной жизни, настоятель московского храма иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыне, руководитель Референтуры Московской Патриархии.

 

Общинная сущность Церкви

Термин «εκκλησία», который стоит в греческом оригинале новозаветного текста, на славянские языки традиционно переводится как «Церковь». То есть Церковь призвана быть собранием в буквальном смысле этого слова. Вместе с тем не всякое собрание может называться и тем более являться Церковью с богословской точки зрения. Более того, не всякое собрание христиан означает Церковь.

Указание на общинный характер Церкви, которое содержится в термине, слишком мало говорит о характере этой общности. В древнегреческо-русском словаре в качестве первого значения слова предлагается именно «общее собрание», которое сопровождается пояснительной пометкой «преимущественно народное, сходка». Затем следуют ссылки на античных авторов, использовавших это слово в совершенно нехристианском контексте.

Понятна при этом логика размышлений и таких авторов, как святитель Филарет, митрополит Московский, который в своем классическом труде «Пространный христианский катихизис Православной Кафолической Восточной церкви» также определяет Церковь через категорию общества как «Богом установленное общество людей, соединенных православной верой, законом Божиим, священноначалием и Таинствами».

Иными словами, в общемировом, вселенском масштабе Церковь всегда воспринимается христианским сознанием как некая совокупность личностей, которые объединены общими для всех них вероучительными доктринами, основанными на букве Нового Завета и последующими его духу; а также этическими нормами и сакраментальной практикой, реализуемой посредством иерархического устройства богоучрежденной структуры (то есть «священноначалием», как указано выше в определении святителя Филарета).

В целом, поскольку идея собрания и общинности составляет главное содержание самой природы Церкви, можно безошибочно утверждать: Церковь не может стать не-соборной, не перестав быть собой. Впрочем, не может она быть и не-единой, не-святой и не-апостольской, как мы исповедуем то ежедневно, читая десятый член «Символа веры». Посему, пока живут православные люди (те, кто хранят апостольскую веру, евангельские принципы нравственности, признают авторитет трехстепенного священства и участвуют в богослужениях), существует и Церковь со всеми ее вышеперечисленными сущностными свойствами-атрибутами.

 

Не ищите идеальных эпох

На самом деле не так-то просто дать внятное и четкое определение понятию «общинность», которое по своему объему и содержанию не менее размыто и широко, чем пресловутая «воцерковленность». Понятия «Церковь» и «община», если и не близнецы-братья, то по крайней мере очень близкие родственники (и не только благодаря этимологии греческого термина). Между тем стоит заметить, что, несмотря на дискуссионность определений, на бытовом уровне оба термина употребляются свободно и без пояснений.

Что же не устраивает современных православных христиан в жизни и деятельности приходов? Что имеется в виду, когда говорят об отсутствии в них «общинности»?

Чаще всего приходится читать или слышать горькие сетования по поводу безразличия стоящих в храме плечом к плечу христиан к нуждам, заботам, скорбям и радостям друг друга. Люди, подходящие к одной Чаше и исповедующиеся у одного священника, не знают и по большому счету не хотят знать друг друга. Хотя, конечно, рисовать картину одной темной краской было бы несправедливо. Безусловно, есть и противоположные примеры.

От одного почтенного и весьма авторитетного среди духовенства и мирян московского священника мне приходилось слышать резкое суждение, что отношения внутри современных приходов устроены неправильно. По его мнению, нормой общинной жизни православных христиан должна быть «покаяльная семья», которой в настоящее время не наблюдается. При этом всем членам такой семьи следует исповедоваться у одного священника, который для них – и духовный отец, и предстоятель евхаристического собрания.

Наверное, подобное положение вещей возможно в некоторых случаях. В большинстве приходов в крупных городах, а тем более в мегаполисах, к которым относится, в частности, Москва, Киев или Минск, приходы многоклирны, соответственно, пастырей, принимающих исповедь у мирян, более одного. Любопытно при этом, что и сам упомянутый пресвитер настоятельствует в храме, где кроме него, судя по официальному сайту, служит более чем полтора десятка священников. В таком случае в предлагаемых для рассуждения категориях речь должна идти не о «покаяльной семье», а о своеобразном духовном «семейном общежитии» под кровлей одного храма.

Когда звучат подобные рассуждения, невольно приходит на ум соображение, что, пытаясь организовывать приходскую жизнь, люди принимают за эталон некие умозрительные конструкции, сформированные в значительной степени под влиянием идеалистических представлений о единственно правильной форме выстраивания отношений в храме.

Вне зависимости от того, какие периоды истории Церкви принимаются в качестве образцовых – эпоха апостолов или же «демократические 1990-е», общим местом остается убежденность, что именно тогда всё было правильно – «чинно, благородно, по-старому». При этом часто игнорируются социально-культурные обстоятельства жизни христиан в разные времена и в разных местах. Понятно, что и сегодня в деревенском храме вполне обычна ситуация с единственным священником, служащим литургию и принимающим исповедь у нескольких десятков прекрасно знающих друг друга прихожан и по совместительству односельчан. Означает ли это, что мы имеем дело с идеальной христианской общиной? Едва ли... Мы просто имеем дело с той самой социально-культурно обусловленной ситуацией.

 

Социальная атомизация

Сегодня большинство людей живет и совершает свое христианское служение в очень атомизированном обществе, в котором люди крайне замкнуты и стараются отгородиться как от горестей, так и от радостей ближнего. Конечно, это ненормальная ситуация, с какой точки зрения на нее ни посмотреть: ни с христианской, ни с социальной. Построенное на таких основаниях общество становится «рыхлым», в нем постепенно пропадает ощущение солидарности, а «чувство локтя» приобретает вкус неприятный и, соответственно, нежелательный. Даже воспоминание о нем причиняет человеку дискомфорт, о котором так хорошо сказано в известной поэтической строфе: «Я хорошо запомнил чувство локтя, который мне совали под ребро... » (В.С. Высоцкий. «Летела жизнь»).

Часто бывает так, что соседи, годами живущие в одном подъезде или даже на одной лестничной площадке, не знают фамилий друг друга. Люди старательно оберегают свое личное пространство. Психологи давно заметили, что существует негласная норма, определяющая предпочтительное расстояние между собеседниками при личном общении. Увеличение этой дистанции при диалоге воспринимается как желание прервать или закончить разговор, а сокращение ее со стороны одного из собеседников – как вторжение в личное пространство другого. Важно отметить, что размер дистанции различается в зависимости от того, ведется ли беседа между городскими или деревенскими жителями. В городе это расстояние больше.

Вероятно, здесь мы имеем дело с какой-то психологической реакцией на высокую плотность населения в городской черте. Вовлеченный в водоворот суеты и вынужденный волей-неволей соприкасаться со многими людьми, человек стремится защищать границы своего личного пространства. Изматывающая, непрекращающаяся борьба за неприкосновенность частной жизни и порождает ту самую атомизацию общества, которая делает нас совокупностью монад, «не имеющих окон», если не для открытого созерцания, то по крайней мере хотя бы для заглядывания в жизнь друг друга. Желание отгородиться от других людей становится всё настойчивее и ведет к самозамкнутости каждого члена общества.

Тем не менее развитие современной цивилизации идет всё же по пути урбанизации, и ожидать сколь-либо серьезных изменений в этом отношении не приходится. Если еще хотя бы век назад значительная часть людей жила в сельской местности, поскольку это было вызвано необходимостью обработки земли, то уже к середине XX века вследствие механизации большинства сельскохозяйственных процессов такого количества людей, живущих «на земле», уже не требовалось. А значит, с учетом дальнейшего развития технологий число сельских жителей будет и дальше уменьшаться, а плотность населения городских агломераций соответственно расти. Всё это неизбежно создает условия для усиления атомарности общества.

Речь, разумеется, идет о странах с преобладающим христианским населением. На практике это ведет к тому, что, с одной стороны, христианство вновь оказывается по преимуществу городской религией, как это было в первые века существования Церкви, а с другой стороны, делает христиан заложниками атомизированного общества – общества взаимной личной отчужденности, что не может не накладывать отпечатка на сознание верующих и способы организации их быта.

В сложившихся обстоятельствах именно Церковь должна помочь христианину преодолеть его самозамкнутость, где к желанию сохранить в неприкосновенности свой личный мир часто примешивается эгоизм и равнодушие к нуждам и чаяниям ближнего, а если говорить языком святоотеческой традиции, – «самость».

Это, конечно же, не оправдывает отчужденность прихожан друг от друга, как, впрочем, и духовенства, но ставит вопрос о том, каковы должны быть нормальные условия для созидания полноценной общины на приходе и кто эти условия должен создавать.

 

Евхаристия – стержень общинности

Очевидно, что ключевая роль в созидании полноценной общины на приходе должна отводиться духовенству и прежде всего – настоятелю храма. Без воли и усилий священства здесь обойтись невозможно. В противном случае исполняются слова Евангелия: Поражу пастыря, и рассеются овцы (Мф. 26. 31).

Искренне убежден, что самый действенный способ преодолеть эту отчужденность от мира и от людей, в том числе и от братьев и сестер по вере, – это актуализация природы Церкви, осуществляемая каждым христианином в рамках его евхаристической общины. Приступая к единой Чаше, когда вся Церковь сойдется вместе... (1 Кор. 14. 23), вкушая один Евхаристический Хлеб, христиане мистически становятся единым Телом Христовым, явленным здесь и сейчас в форме конкретной христианской общины, в которой и для которой совершается таинство благодарения.

Конечно, можно было бы здесь вновь возразить, что подходящие к единой Чаше люди зачастую остаются чужими друг другу и даже не знают имен друг друга. Но это лишь свидетельство того, что в устроении жизни наших церковных общин нам еще есть к чему стремиться. Однако поскольку мы признаем объективный характер таинств, то всё же самое главное продолжает осуществляться, даже вопреки нашему несовершенству. Несмотря на взаимную отчужденность и безразличие, христиане через приобщение Святым Дарам всё равно актуализируют собой Церковь Христову, явленную здесь и сейчас и тождественную по своей мистической природе всей Вселенской Церкви. И эта единая Святая Соборная и Апостольская Церковь отражается в собравшейся вместе евхаристической общине подобно тому, как капля воды, тождественная по природе всему океану, несмотря на свою микроскопичность, отражает в себе всю его мощь и беспредельность.

К сожалению, для многих наших собратьев по вере участие в литургии из способа актуализации Церкви свелось к удовлетворению частной религиозной потребности, описываемой как «подход ко Причастию». Человек идет в храм, не осознавая своего участия в великом «общем деле» – литургии, а желая получить для себя святыню в виде Божественных даров. И на уровне обывательского восприятия этот поход в храм за благодатью ничем принципиально не отличается от похода в храм ради крещенской воды или освящения куличей.

Идея собирания вместе ради соучастия в Таинстве благодарения должна стать постоянной темой, звучащей в проповедях с церковного амвона. Евхаристия и есть то, ради чего христиане собираются вместе, и нам надлежит вернуть изначальный евхаристический смысл церковному собранию.

Помимо постоянного провозглашения тезиса о Евхаристии как способе актуализации соборной природы Церкви важно регулярно разъяснять прихожанам, что нормативное постоянное и частое участие христианина в литургии предполагает вкушение Святых даров. Только духовная глухота мешает услышать современному христианину очевидность и универсальность указания, содержащегося в литургическом возгласе, который воспроизводит слова Христа Спасителя о Евхаристической чаше на Тайной вечере: «Пийте от нея вси...» И попытка сослаться на собственную греховность и неподготовленность к принятию святых таин не может оправдать отсутствие желания откликнуться на глас Призывающего к соучастию в Пире Царствия.

 

Слово, творящее формы

Проповедь сама по себе, если она содержательна и не сводится к бесконечному пересказу благочестивых банальностей, прикрывающих отсутствие мысли, есть весьма действенное средство объединения людей. Мне помнится замечательное суждение одного профессора, преподававшего нам, молодым студентам, риторику: «Можете считать меня солипсистом, но люди организуются словом. Вы начинаете говорить, и вокруг вас собираются слушатели». Это суждение когда-то звучало для меня удивительно и странно, а теперь воспринимается как безусловно верное.

Немеющие уста священнослужителя, нежелание утруждать себя подготовкой к проповеди и самоуверенное превозношение над народом, который невежда в Законе (Ин. 7. 49), приводят не только к вымыванию духа соборного единства христиан, но и к постепенному опустению храмового пространства. Нива Божия становится бесплодной, ибо сеятели, призванные к сеянию слова (Мк. 4. 14), оставляют это, одно из своих важнейших попечений, возложенных на них Господом.

Еще одно действенное средство, созидающее дух общинности, – организация личного общения с людьми. Это можно было бы назвать и духовничеством, если бы этот термин не сводился в сознании большинства мирян и священства исключительно к приниманию исповеди.

Современный человек нередко ждет от исповеди весьма специфического эффекта. Зачастую священник воспринимается почти как духоносный старец и одновременно специалист по всем возможным направлениям человеческой деятельности, который способен дать исчерпывающие ответы на любые вопросы, в том числе и весьма личные. Другая крайность в восприятии исповеди – отношение к ней как к некому подобию психотерапевтического сеанса, который позволит избавиться от некоторых «душевных проблем», успокоит, расслабит и внушит общее оптимистическое отношение ко всему происходящему в мире.

По сути, обе эти крайности – свидетельство того, что современный человек ждет от священнослужителя как представителя Церкви прежде всего участия в его нуждах и скорбях. Хотелось бы добавить «и радостях», но с этим люди чаще всего благополучно справляются сами. В любом случае перед нами очевидные симптомы дефицита личного душевного общения. Я бы даже сказал, что почти у всех приходящих со своими нуждами к пастырю в глазах ясно читается тоска по сердечному теплу, доверию и любви, для пребывания в которой мы и созданы, ибо Сам Создавший нас есть Любовь (1 Ин. 4. 8).

И приход в храм – это не что иное, как попытка преодолеть ту самую атомарность бытия и сковывающее душу холодом отчужденности одиночество, в тисках которых пребывает современный человек.

Из личного опыта мне хорошо известно (и, полагаю, другие пастыри это подтвердят), что многие прихожане жаждут простого личного, неформального – дерзну даже сказать «внеритуального» – общения с тем священником, которому они доверяют. Это отнюдь не означает, что служитель Божий должен опускаться до панибратства и пошлости, но посидеть с людьми за одним столом, поговорить и послушать их, поделиться своими мыслями, соображениями, ощущениями, а в идеале и совместными воспоминаниями – весьма ценный способ созидания духа единения. В конце концов священник – это живой образ Христа, разделявшего со всеми жаждущими живого слова общую молитву, трудности пути и радость совместной трапезы…

 

«Есть что вспомнить»

Совершенно не случайно я сказал выше о совместных воспоминаниях. Это очень серьезная вещь, связывающая людей, у которых есть за плечами совместно пережитый опыт. Очевидно, что формы и способы обретения этого опыта многообразны и могут отличаться друг от друга в зависимости от прихода и состава общины, его формирующей.

Самый простой и лежащий на поверхности способ – приходские паломничества. У нас в храме сложилась замечательная практика. Каждый год в период подготовки к Великому посту по благословению Святейшего Патриарха как правящего архиерея Московской епархии мы отправляемся в паломничество на Святую землю. За минувшие годы сложился более или менее постоянный состав паломников, а небольшая ротация этого коллектива – в силу житейских причин – дает возможность получить этот замечательный опыт новым людям.

Замечу: несмотря на то что многие из путешественников бывали в тех или иных местах по многу раз, интерес к поездке не ослабевает, и каждый раз буквально через считанные дни после возвращения люди начинают обсуждать друг с другом и предлагать мне варианты следующей поездки.

Другой – более доступный и финансово, и физически – вариант наших приходских поездок – паломничество к святыням, расположенным в европейской части России. Здесь поездка длится, как правило, пару дней, но насыщает всех не только опытом совместной молитвы и (куда же без этого?) совместного преодоления трудностей, но и опытом общения, благодаря которому люди раскрываются и оттаивают душой.

Убежден, что всё, о чем говорилось ранее, хорошо известно всякому пастырю, заботящемуся об объединении людей вокруг Христа под сенью благодати Святого Духа. Главное, чтобы доставало ревности и сил в исполнении всех подобных дел. Сердце, в котором живет пастырская забота о братьях и сестрах по вере, желание поделиться с ними искренней радостью о пребывании в единстве с Богом, – главное средство стяжания духа единства и соборности в малом церковном собрании — приходе, где все призваны в соответствии со словами апостола научиться жить достойно звания, в которое <...> призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира (Еф. 4. 1-3).

Протоиерей Олег КОРЫТКО

Публикация «Журнала Московской Патриархии» №5/2017

Иллюстрация Пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓

Возврат к списку